Полтора года назад петербургский дизайнер Михаил Котин, пройдя через личностный кризис и психотерапию, перезапустил марку Michael Kotin Tricot — теперь она выпускает платья и пуховики в 18 (!) размерах: возможно, это самая большая размерная сетка в мире. И масс-маркет, и мидл-сегмент, и люксовые бренды, как правило, отшивают вещи максимум в пяти размерах — это значит, что большинству женщин они недоступны. The Village поговорил с Михаилом о том, почему остальные российские дизайнеры зациклились на размерах S и M, как сделать производство экологичным и не повысить цены, а также как связаны телесная дискриминация и втюхивание неудобных штанов.

Интервью
Юлия Галкина

Фотографии

Виктор Юльев

Я не знаю своего размера. Только обхват груди (100 сантиметров) — и все. Все размерные сетки — фикция. Масс-маркет нередко обманывает клиенток, исходя из концепции «толстыми быть плохо, поэтому мы станем вам льстить и занижать размер»: вы меряете условный L, а его прописывают как S. Некоторые марки, наоборот, завышают, а другие объединяют три размера в один. Мы убрали все стандартные международные «эски», «эмки», «эльки» и ввели свою систему размеров от нуля до 17 — в соответствии с обхватом груди, бедер и талии конкретных людей.

Три размера. Психотерапия. Перезапуск

В старших классах школы бабушка с мамой давали мне деньги на обеды. Я копил два года и купил швейную машинку. Потом они добавили денег — и я купил оверлок. А затем — плоскошовную машину. Потом я стал по чуть-чуть работать, появились заказы… В общем, бизнес вырос из денег на булочки.

Изначально я шил одежду в трех размерах и не понимал, почему все — и клиентки, и я сам — недовольны. На ярмарках, в которых я участвовал, стоял рейл: женщины подходили, мерили, ничего не покупали и уходили. Я расстраивался. А несколько лет назад у меня был затяжной личный кризис (к тому моменту я уже лет семь занимался одеждой). Я обратился к психотерапевту. В этот период посыпались все мои представления обо всем. Я начал слушать себя, а после этого стал слышать и других людей.


Я открытый гей и знаю, каково это, когда тебя отвергают или воспринимают как-то не так



Мне очень нравится концепция телесной неприкосновенности, privacy: когда мое тело — это мое дело. Я открытый гей и знаю, каково это, когда тебя отвергают или воспринимают как-то не так — в частности, потому что ты якобы «недостаточно худая (или худой»), «слишком низкая (или низкий)». Я стал видеть, как работают механизмы, заставляющие нас предаваться самобичеванию. Когда акцент не на собственных ощущениях, а на внешней картинке. Когда ты подстраиваешься под одежду, а не наоборот. Понять все это было очень необычно, целительно, круто. Я стал много писать об этом на фейсбуке. Откликнулось большое число людей со схожими интересами. И я узнал, что им нужна одежда. А мне была нужна работа.

Полтора года назад я перезапустил марку под названием Michael Kotin Tricot. Сейчас у нас мастерская площадью 55 квадратных метров на Петроградской стороне, в которой работают десять человек. В день мы производим три предмета верхней одежды и дополнительно пять вещей легкой группы (впрочем, комбинации бывают разные и зависят от сезона).


Когда люди видят фотографии с Евгенией Валерьевной, говорят: «О, это же я!»


На Евгении Валерьевне — льняные топ завязками (5000 рублей) и шаровары (5500 рублей)

Экология. Лоскуты. Ресайклинг

Мы вместе с дизайнеркой Катей и ее помощницей Вероникой запустили дочерний ресайклинговый проект. Чтобы не выкидывать обрезки, они создают прикольные полотна из лоскутов (уже сделали пять), а мы потом из них отшиваем наши модели. Таким образом мы экономим деньги на материалах и производим немного меньше отходов. Вообще легкая промышленность — вторая в мире по производству грязи и мусора. После того как мы выкраиваем пуховик или платье, остается очень много ткани, из которой уже ничего не сошьешь, — примерно пять больших мешков ветоши в неделю, которые приходится выбрасывать.

Меня очень волнует экология, но грамотная утилизация требует дополнительных трат, которые придется заложить в конечную цену продукта. Хочется найти баланс, который был бы всем интересен. Мы пробовали работать с лоскутницами, но они забирали лишь одну сотую от того, что мы хотели утилизировать, так что этот путь не сработал. Я верю в наш ресайклинговый проект. Возможно, потом мы будем делать из лоскутов текстиль для дома — почему нет: это красиво и экологично.

На Юле — платье из искусственной замши с митенками (6500 рублей)

Когда ты надеваешь свой размер, появляется ощущение свободы, и люди говорят: «Так можно было?»


Тупые приемы. Мешки. Safe space

Обычно нас находят через знакомых знакомых. Кроме того, в каком-то смысле я блогер — у меня вполне приличная аудитория на фейсбуке: я пишу посты о своей жизни, люди откликаются — через это в том числе приходят продажи. Я искренен, и людей притягивает подобный формат.

У нас много постоянных клиенток — есть те, у кого больше 20 наших позиций. Это женщины совершенно разных комплекций, возрастов и социальных слоев. В основном они из Москвы, много эмигранток. До нашего появления клиентки искали одежду в самых разных местах. Есть те, кто покупали в секондах. Некоторые заказывали из Америки (особенно это касается тех, у кого наш 10-й размер, то есть обхват груди 122 и выше — в российских магазинах с ним супербеда). Шили у частных мастеров и в ателье. Кто-то носил неудобный масс-маркет не своего размера. Эта скованность из-за одежды, кстати, очень токсично влияет на самоощущение. А когда ты надеваешь свой размер, появляется ощущение свободы, и люди говорят: «Так можно было?»


Очень часто дискриминация и втюхивание связаны: «Ты уродина, купи эту вещь и будешь лучше выглядеть»


Клиентки часто сталкивались с телесной дискриминацией, когда в магазинах им говорили: «Это тебя не стройнит», «Вашего размера у нас нет». Такие реплики создают ощущение, будто ты не такая (или не такой), что ты должна быть другой (или другим). Я не использую в работе все эти отвратительные устаревшие тупые приемы. Это негуманно, и для меня — противоестественно. Кроме того, клиентки рассказывали, что часто сталкивались с неэтичными продажами: это когда тебе пытаются что-то втюхать. Не продать, чтобы все получили профит, а просто взять с тебя бабки и разойтись. Очень часто дискриминация и втюхивание связаны: «Ты уродина, купи эту вещь и будешь лучше выглядеть». Тебе что-то внушают и тут же предлагают решить «проблему» покупкой. Такие нарциссические качели. Когда я продаю одежду, даю большое пространство для размышлений. Я ни на кого не давлю. Не хотите покупать — не надо. И люди это ценят. Я обратил внимание, что благодаря такому подходу клиентки покупают больше.

Я очень люблю мешки, потому что это история про свободу. Мне кажется, чем больше ткани между мной и окружающей средой, тем больше простора в мышлении. Меня ничего не сковывает. Поэтому я за летящий крой и большие формы. Но спустя полтора года я обратил внимание, что есть люди, которые не хотят носить «мешки», хотя им в целом откликается то, что мы делаем. Я решил, что в маркетинге мы будем уходить от «мешков» и продвигать историю про safe space и бодипозитив.


У нас есть пуховик, который нормально садится и на женщин, и на мужчин


На Юле — классический пуховик (9900 рублей)

Размеры. Евгения Валерьевна. Мужская одежда

Я искал в Google самые большие размерные сетки и не нашел ни одного бренда с восемнадцатью размерами, как у нас. Есть очень клевая марка Universal Standard (я их открыл для себя уже после того, как запустил проект): у них около десяти размеров, но они объединяют по два-три размера в один.

Наш самый востребованный размер — 10-й (обхват груди около 122 сантиметров). Возможно, это связано с тем, что наша главная модель Евгения Валерьевна — 10-го размера. Когда люди видят фотографии с ней, говорят: «О, это же я!» Евгения Валерьевна — моя подруга. Когда у меня начался личный кризис, я написал на фейсбуке пост о том, что мне очень плохо, нужна компания. Откликнулась Евгения Валерьевна — просто написала: «Пойдем жрать». Мы начали общаться, а когда я запустил Tricot, предложил ей стать моделью.

На Евгении Валерьевне и Юле — платья с завязками (6500 рублей)


Я предполагаю, что людям с обхватом груди 146 сантиметров внушили, будто они мертвы для модного мира. Мы будем менять ситуацию


Еще одна наша постоянная модель — Елена Евгеньевна, тетя клиентки: у нее обхват груди 146, на наш — 14-й размер. И вот продажи этого размера почему-то пока не очень идут. Причем людей-то с такой фигурой много. Я предполагаю, что людям с обхватом груди 146 сантиметров внушили, будто они мертвы для модного мира. Мы будем менять ситуацию.

У нас есть пуховик, который нормально садится и на женщин, и на мужчин, есть шаровары унисекс, есть мужские сорочки. Но как таковой мужской линии одежды пока нет. Я в принципе больше люблю женскую одежду: она гораздо разнообразнее. Кроме того, я не очень понимаю, как мужчины покупают. На мой взгляд, они носят скучную одежду, а когда им предлагаешь что-то интересное, говорят: «Ну, типа, нет».

Цели. Российские дизайнеры. Осознанность

Моя ближайшая цель — перезапустить сайт, прикрутить онлайн-оплату и таким образом разгрузить себя. Хочу открыть шоу-румы в Москве, Минске и Израиле. Планирую вплотную заняться соцсетями и продвижением: я очень люблю общаться, мне нравятся новые знакомства, я люблю продавать или просто болтать с людьми.

Почему почти все российские дизайнеры шьют одежду только в трех размерах? Мне кажется, потому что при всей своей продвинутости они — отсталые. Модный мир довольно консервативен: раз все 100 лет шили три размера, значит, надо продолжать в том же духе. Но времена меняются, появляются крутые сообщества и движения, актуализируются темы феминизма и ЛГБТ+. Изначально три размера, наверное, были как-то экономически обусловлены, но сегодня производство одежды требует большей осознанности и широты взглядов.